Вы здесь

У ОЗЕРА

Вскоре после войны это было. Незадолго до Ильина дня собрались, наконец, громовские мужики к озерам за рыбой. Все им недосуг, но и откладывать больше нельзя, с августа в воду влезать не принято. Заводилой был Енюшка, известный рыбак и охотник. К нему охотно пристал Коля-Украинец (с ударением на «а»), высланный в конце войны в наши края непонятно за что. Мужик молодой, работной и веселый. Третьим в компанию пригласили Костю, человека серьезного и уважаемого. Ребятню брать не решили, путь неблизкий, по жаре, да и мороки с ними много, утопнут еще, черти. Пойманную рыбу можно и самим в котомке на спине носить.

Отпросились у бригадира, выклянчили у конюха Перши-однорукого лошадь с телегой и стали укладываться в дорогу. Взяли два бредня – крюковый и волосовой, сетчёнку и нехитрую домашнюю снедь. В середину телеги поставили и любовно обложили сеном большую бутылку картофельной горилки, принесенную Украинцем. После обеда тронулись в путь, через Бызово, село Конница к Черновлянам. Дорога была давно знакома. У озёр испокон веков были кулебановские чистки-сенокосы. При коллективизации Кулебаново вместе с Громовым и Осипиным образовали сельхозартель «Новое строительство», и дальними сенокосами теперь пользовались сообща.
Заезженная в лихолетье лошаденка шла от дома с оглядкой, неходко, несмотря на посулы и кнут. Пришлось спешиваться. Теперь два рыбака шли за телегой, а третий ямщичал, дымил самокруткой и поминутно ощупывал заветную бутылку на предмет сохранности.
Всему есть конец, уставшие и потные добрались мужики до места. Остановились на монетовском сенокосе, где стоял хороший балаган и рядом стол со скамейками, вытесанными из полудерёв. Конягу выпрягли и привязали на ременные вожжи к телеге пастись, а сами сели отдохнуть и перекусить чем бог, а точнее бабы, послали. Тяпнули по стакашке самогонки, покрякали, похвалили. Закусили зеленым луком и салом. Сладко, до дыма из ушей, покурили, поматерились, переоделись в тряпье и полезли в воду бродить. Крюковый бредень водят втроем. Енюшка с Украинцем, люди азартные и жилистые, встали по краям, а рослый и спокойный Костя сзади, в хвосте.
Бесчисленный рыбный народец не помышлял о напасти и мирно дремал в прибрежных зарослях осоки или добывал пропитание в иле. Рыбаки молча спускались в воду, шли вдоль берега одним крылом бредня, затем резко отсекали выход рыбе, сводились и вытаскивали улов на землю. Вскоре мешок за плечами Кости перестал вмещать улов, и он скомандовал заканчивать. На берегу мужики переоделись в сухое, споро начистили рыбу и, завернув ее в осоку, сложили в мешок. Для ухи отобрали пяток ровных окуней и щурят.
Весело булькал и попыхивал паром котелок над костром, а усталые, но довольные, рыбаки сидели на скамейке. Огромное красное солнце падало за недалекий лес, радовала глаз изумрудная зелень отавы, дружно трещали цикады, шла от воды вечерняя свежесть. Дымил, отгоняя комаров, костер. Дымили в предвкушении выпивки и еды мужики. Людей охватывало состояние умиротворения и счастья. Пользуясь случаем, неугомонный Енюшка стал рассказывать приятелям о происках зайцев, которых он ловил зимой у овинов и сенных сараев в петли, но которые почему-то упорно не хотели в эти самые петли залезать.
Откуда взялся у костра охотник, никто не заметил, вроде вокруг никого не было. Был он высок, ладен собой. На ногах кожаные сапоги-бредни, какая-то темно-зеленая накидка, хитрая кепка с козырьком. За плечами богатое длинноствольное ружье, на боку необычная сумка-ягдташ, от пришедшего исходила такая темная сила и даже угроза, что мужики сробели. Еще в большее смятение пришли они, увидев собаку охотника, стоящую чуть поодаль. Черную, как ночь, размером с теленка, и красными горящими глазами с чайное блюдце. Глаза, казалось, прожигали людей насквозь. «Уху варите?» - спросил гость. Молчание. «Угостили бы», - продолжал тот. «Пожалуйста», - наконец пришел в себя Костя. Охотник снял кипящий котелок с огня, охватил днище широкой ладонью, поднес ко рту и выпил вместе с рыбой и картошкой. Затем перевернул ладонь с котелком и хлопнул им о стол. «Спасибо за угощение», - поблагодарил он и пошел от костра вместе с собакой.
Ошарашенные мужики, не смея шевелиться, смотрели вслед. По мере удаления фигуры ушедших становились выше и как бы прозрачнее. Вот они доросли, казалось, до облаков и исчезли. Тотчас неожиданно в полной тишине возник ураганный ветер, гнущий деревья до земли и через мгновение стих.
Придя в себя, мужики дрожащими руками свернули по цигарке, закурили и коротко посовещались. Ночевать в балагане было страшно и, забыв о лошади и своих вещах, они двинули в сторону Черновлян. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Без разрешения вломились в первый дом. «За вами что, ребята, волки гонятся?» - удивился хозяин. Сбивчиво, дав волю чувствам, перебивая друг друга, рассказывали о случившемся. Хозяин лишь отстраненно хмыкал, но затем вышел в сени и долго возился с запором.
Гостям предложили ужин, но они отказались. Спать попросились на сеновал, увидев, что в доме народу и без них дивно. На сеновале ароматно пахло свежим сеном, но было душно и пыльно. Лежали и вполголоса осмысливали пережитое. Внизу, во дворе, шумно вздыхала корова; стучали, отбиваясь от комаров, овцы в стайке; под мостом о чем-то заполошно заговорили куры. Знакомые, родные звуки успокоили, расслабили, и мужики почти одновременно провалились в липкий и тяжелый сон.
Утром разбудил петух. Снизу звякала подойником хозяйка, на улице утробно кашлял хозяин, освобождая легкие от вчерашнего никотина. Лучи раннего солнца, пробившись через неплотности стен, резали темноту сеновала золотыми пыльными лучами. Вчерашние страхи казались мужикам мелкими и глупыми. Посмеиваясь над собой, спустились в избу. Побрякали, больше для виду, рукомойником и утерлись концом вышитого полотенца-утиральника, радушно поданного миловидной хозяйкой. Поддавшись уговорам, сели за стол и отказавшись, по причине раннего времени, от горячего, выпили по кружке парного молока с куском вчерашнего, крупно нарезанного, каравая. Душевно попрощавшись с хозяевами, отправились к озеру, беспокоясь о судьбе лошади.
Над речкой и низинами клубился утренний туман, переливались и сверкали драгоценными камнями капли росы на траве и кустах, проснувшийся ветерок робко играл листьями осин. До озера добрались благополучно, еще издали услышав приветственное ржание запутавшейся в привязи лошади. Мужики вереницей подошли к балагану и осмотрелись – все вроде бы на месте. Заинтересовал медный котелок из-под ухи, от удара о стол стенки посудины вошли в дерево наполовину, сантиметров на десять. Дно котелка лежало внутри, аккуратно, словно алмазом, отрезанное по стенкам. Подивившись, пытались вытащить остатки котелка, но безрезультатно. Металл и дерево словно сплавились. Быстро и дружно запрягли лошадь, побросали поклажу. Стоя у телеги, допили самогон и, не мешкая, тронулись домой. Отдохнувшая лошадь по холодку бежала резво, и обратный путь показался вдвое короче.
О приключившемся с ними невероятном происшествии мужики старались помалкивать. Только Украинец неоднократно пытал умных людей о том, что же это могло быть?
Василий Алексеевич Новых.
п.Вохма.